?

Log in

No account? Create an account

bluehamster

Recent Entries

You are viewing the most recent 10 entries

February 6th, 2014

06:10 pm: Две недели без работы (и, соответственно, возможности хоть как то отвлечься), две недели сидения в интернете далеко за полночь, судорожного чтения новостей и попыток успокоится новопасситом. Две недели, на протяжении которых, собираясь выйти из дома, думаешь не о том, как выглядишь, а только о том, будет ли удобно и тепло (и легко ли будет убегать в случае чего). Лыжные штаны, рюкзак вместо кожаной сумки, флиска вместо красивой кофточки, волосы можно помыть и в другой раз (все равно под шапкой). Две недели переживаний из-за своей тотальной бестолковости и бесполезности и постоянные попытки хоть что-то сделать и хоть кому-то помочь. Натолкнулась в фейсбуке на предложение привезти вещи в больницы пострадавшим и подумала, что с этим я справлюсь (я же бывала в больницах, и всегда достаточно было сказать «добрый день, меня зовут Светлана, я волонтер»). И вот я в больнице скорой помощи, ошарашено смотрю на толпы милиционеров, слушаю врача, который по секрету передает нам список пострадавших, и понимаю, что единственное, что я могу сделать – постоять с пакетами, пока остальные договариваются с адвокатами о передаче вещей в спецотделение. «Самоорганизуйтесь» - говорит инициатор движения, и осознаю, что до такого уровня самоорганизации я еще не доросла. Ок, попробуем что-то другое. Вот люди сообразили, что надо бы как-то исключить возможность похищения активистов из больниц, и организовали «Варту в лікарні». Прихожу в восторг от идеи и отправляюсь на свое первое дежурство в Октябрьскую. Там все тихо и спокойно, молодой врач приносит нам пиццу, мы болтаем, хохочем и играем в контакт (кто-то уже успел даже написать, что Варта – отличный социальный эксперимент: как несколько незнакомых между собой людей проведут вместе от 5 до 12 часов?). Невозможно поверить, что именно из этой сонной больничной приемной похитили Луценка и Вербицкого. В голове вертится мысль о бесполезности проведенного здесь времени, но я одергиваю себя и думаю, что слава Богу, что мы не нужны.

Второе дежурство – в 12-й больнице. Там мы поим чаем загадочного молчаливого паренька со сломанной рукой, который все время звонит куда-то по телефону, а потом сообщает, что их 300 человек приехало из Полтавы на митинг, ну а он за компанию, город хотел посмотреть. Тут-то до меня и доходит, что паренек – один из тех самых уже полусказочных «титушек». Медсестра заботливо наставляет его, чтобы ехал сразу домой, и если будет спрашивать милиция, говорить, что просто упал. Мы тоже говорим ему, чтобы берег себя, и он уходит, обронив на прощание фразу «там начинается потасовка, мне пора».
Потом я снова прихожу в БСП и сразу же узнаю, что, собственно, волонтеров на сегодня уже полно. К столику, где сидят координаторы, каждые 5 минут подходят люди и приносят еду для пострадавших. Еды уже намного больше, чем нужно, и мы с Мариам отправляемся по лабиринту больничных коридоров в поисках других пациентов, которым можно было бы эту еду сплавить. Потом нас отправляют на третий этаж в нейрохирургию сторожить милиционеров, сторожащих активистов. Быстро становится понятно, что между милиционерами и активистами уже полнейшие мир, дружба, помидоры, время от времени они выходят вместе покурить (шутя, что уходят «в лес»), смеются и смотрят вместе сериалы. Руководитель милицейской смены, устав от сериалов,  охотно откликается на флирт третьей дежурной по имени Оля («а вы возьмете меня на лыжи?» - невинно хлопая ресницами говорит Оля. – «видите, кнопочки?» - показывает телефон, очень тонко намекая, чтобы он оставил свой номер) и долго беседует с нами. Адекватный, неглупый, никому не доверяет и ни на что не надеется.  Удачи тебе с лыжами и Олей, чувак.

Ну и конечно, главный пункт в программе – обязательное посещение Майдана. Стоять просто так невыносимо и физически, и психологически, и поскольку я не смогла придумать ничего другого,  то мне остается разносить еду и чай на баррикады. В кухне Дома профсоюзов волонтеров тоже больше, чем работы, приходится долго стоять в очереди, слушать разговоры, например, о том, что «завтра закончится перемирие», и в очередной раз удивляться сюрреалистичности ситуации. Получив вожделенный поднос с бутербродами, отправляюсь на Грушевского, и меня тянет все ближе и ближе к передовой, туда, где апокалиптический черный снег, вывороченные из мостовой камни и закоптившаяся колоннада стадиона Динамо. Под ногами путаются какие-то мотки черной проволоки, и я не сразу догадываюсь, что это остатки от сгоревших шин.  Поднос в руках постепенно становится легче, но чем ближе к передовой, тем менее охотно у меня разбирают бутерброды. Предлагаю поесть группке греко-католических священников, они отказываются, один из них делает жест благословения, я пытаюсь всучить бутерброд стоящему рядом дядьке, но он тоже отказывается, говоря «дайте бійцям». Мне становится смешно при мысли, что я сейчас буду кормить боевиков по благословению, но бойцы в масках сурово смотрят на меня с баррикад, и есть тоже не хотят.
 Чуть позже я опять прихожу к баррикадам уже без подноса и знакомлюсь с пожилым американским пилотом Джорджем. Он сообщает мне, что он большой поклонник Джона МакКейна. «Республиканец», - разочарованно думаю я, и чуть было не говорю, что я демократ, но вовремя вспоминаю, что я ведь даже не американка. Джордж в восторге от происходящего и излагает мне свое понимание причин революции: «ln plain English, Ukrainians get fucked in every way». Да, Джордж, ты совершенно прав.
В другой раз я с девочкой-протестанткой, с которой мы познакомились в очереди, разношу чай в больших пластиковых бутылях, разнести нужно быстро, иначе остынет. К первым баррикадам на Грушевского уже просто так не пропускают, требуют надеть каску. Я беру каску из коробки, она совершенно не держится на моей голове, и явно слетит при первом же ударе. Но зато я в каске, да. Мы осторожно переступаем в темноте через мотки проволоки, мальчики в масках и касках несут за нами бутыли, и моя спутница говорит «будьте благословенны» каждому, кто берет у нас чай.

А потом нас наконец вызывают на работу. Мы проходим через кордон на Шелковичной и оказываемся в зазеркалье, где практически нет женщин (кроме таких же как мы местных сотрудников), где беркутовцы носят георгиевские ленточки, где из открытых дверей редких биотуалетов видна некая масса, которая словно бы начала оттуда выползать, да так и замерзла, где возле кабмина стоят 2 БТРа, дорогу покрывает толстый слой льда после того, как ее поливали водой, и все в дыму выхлопных газов от беспрерывно работающих двигателей автобусов. На работе тоже нечего делать, кроме как убирать в кабинете, и мы в запале вылизываем его чуть ли не до стерильной чистоты. И непонятно, что же делать дальше.

Tags:

January 25th, 2014

08:42 pm: Вчера у нас в общине была молитва о мире, до и после которой между нами проходили горячие споры и почти ссоры. Что само по себе хорошо показывает, что никакого мира в сердце ни у кого из нас сейчас нет, сколько бы мы ни повторяли эти слова. Я долго размышляла и решила написать здесь, что я думаю о насилии и ненасилии в контексте теперешней ситуации.
Я всегда сознательно и убежденно была против любого насилия. Против любых войн, любых убийств, против смертной казни для кого бы то ни было, против такого образования как армия в принципе, против любого применения силы в протестах. Я всегда была твердо убеждена, что ненасилие – один из важнейших принципов христианства, и что христианин не может применять насилие ни в каких обстоятельствах. Что же… в теории мои убеждения не изменились, и я по-прежнему считаю, что в идеале все должно быть именно так.

Но чувствую я теперь совсем иначе. Когда я думала, что мои принципы непоколебимы, я многого, очень многого не учла. Многих чувств, о которых я даже не знала, что могу их испытывать с такой силой. Начну с наиболее «низменного»: азарта и драйва борьбы. Немало сторонних наблюдателей сейчас снисходительно говорят, дескать, горячие головы играются в войнушку, но я очень сомневаюсь, что все они смогли бы сохранить холодную голову, став непосредственным свидетелем древнейшей игры человечества. В войне действительно есть очень много игрового, тем более, такой, с ее средневековыми баррикадами, укрепленной цитаделью, щитами и катапультами. Не увлечься, остаться равнодушным – попросту не в человеческой природе.
Но если азарт еще можно отрефлексировать и, соответственно, контролировать, то с другими чувствами справиться значительно сложнее. Гнев, ярость, боль, скорбь. Ненависть. Когда я смотрю видео, где над обнаженным на 10-градусном морозе Михаилом Гаврилюком издеваются беркутовцы, то я испытываю боль и ярость. Желание защитить и желание врезать посильнее всем тем, кто над ним издевается. И когда я смотрю на добрые и светлые глаза Юрия Вербицкого на фото и вспоминаю, что его похитили из больницы, неизвестно как пытали и бросили умирать на холоде в лесу – меня захлестывает смешанное чувство боли, вины и бешенства. Вины, быть может, за то, что нет во мне того мира, который есть на его лице.. А когда я прочитала тот непредставимо циничный комментарий Яныка, дескать, яка пичаль, надо же, люди мерзнут, вот один даже до смерти замерз – у меня возникло только одно желание: РАССТРЕЛЯТЬ в упор, и чтобы мозги в стороны брызнули. И слова «они же тоже люди» воспринимаются пустой мантрой. Они были людьми, да. Когда-то. Но расчеловечивание – это реальность, и если нас каждый раз так удивлял очередной безумный ход властей (вроде избиения студентов 30 ноября или принятия диких законов 16 января), то это потому, что нам до последнего момента казалось, что там пусть плохие, но все же люди, и у них работает если не этика, то хоть какая-то логика, и хоть что-то человеческое должно же в них быть. А там ничего этого нет. Может, они и могут стать людьми снова, но этого точно не произойдет, если им и дальше будет позволено творить все, что они хотят.

И да, я согласна, что свои эмоции нужно контролировать (написание этого поста, кстати, оказалось для меня хорошим способом это сделать). И что нужно стремиться к тому, чтобы больше не было жертв. Ни с одной, ни с другой стороны, разумеется. И конечно, я хочу мира. Но я не хочу мира любой ценой. Не хочу мира при диктатуре, когда вроде мы можно жить обыденной жизнью, но за любой шаг в сторону тебя вывезут в лес и оставят погибать на морозе. Или даже без шагов в сторону, а просто если под руку попадешься, вот как сегодня арестовали мужика просто за то, что он дрова в супермаркете купил. Я хочу мира и свободы. Свобода – это то, за что действительно можно положить душу и тело, и если раньше меня очень раздражали слова нашего гимна, теперь они находят новый отклик в моем сердце. И если свободу не удается получить ненасильственными методами – то что тогда? Сложить руки и сдаться?
У меня нет ответов. И есть еще один момент, который не позволяет мне сейчас осудить действия тех, кто бросает булыжники и коктейли Молотова. Они рискуют быть убитыми, покалеченными, гнить в тюрьме долгие годы. Если я сейчас скажу, что я против насилия с обеих сторон, если я скажу, что они экстремисты, террористы и еще Бог знает что – то для меня это будет все равно, что сказать «они плохие, я хорошая, меня не за что сажать, меня не трогайте, трогайте их». Это предательство. И поэтому я полностью поддерживаю людей на Грушевского, и буду помогать им, чем только смогу. Я не могу иначе.

Tags:

January 22nd, 2014

11:20 am: nigoian

Легкого полета тебе и двум другим погибшим.
Те, кто верит, молитесь за нас, пожалуйста.
UPD. Сергей Нигоян, армянин из Днепропетровска, и Михаил Жизневский, гражданин Беларуси. Имя третьего пока нигде не писали. Вроде бы уже есть и четвертый погибший.

Tags:

January 20th, 2014

11:32 pm: Я мало сейчас здесь пишу, и множество запланированных постов так и остались ненаписанными. То нет времени, то просто лень, и кажется, что всегда можно написать и в другой день. Но сейчас все так стремительно меняется, что сегодняшние впечатления уже завтра будут читаться как мемуары из прошлого десятилетия. Так что пересилю себя и все же напишу. О том, как после Нового года казалось, что Майдан уже никого особо не волнует, как посетители снова начали приходить на экскурсии, почти не обращая внимания на кордон милиции. Как милиционеры пытались с нами флиртовать и подавали руки, когда мы спускались со ступенек, а мы гордо не обращали внимания и периодически ругались с ними, что они отпугивают посетителей. Как мы водили экскурсии этим самым милиционерам. Как на каждый детский мастер-класс почему-то приходила куча журналистов, и я начала подозревать, что они специально выискивают, что бы такое написать или снять мирное и позитивное, лишь бы не писать про протесты (даже вчера, уже около 16:00, мне позвонили с канала Культура и спросили, можно ли им сейчас приехать и снять репортаж про выставку. Нельзя, говорю, почитайте новости).
И о том, как вчера вся эта идиллия закончилась. К началу штурма мы уже вернулись на работу с феноменально идиотически-пафосного вече, злые и расстроенные. И через час оказались по ту сторону баррикад. Первое мое чувство, когда я вышла на крыльцо и увидела толпу перед кордоном милиции, был чистый восторг, что НАКОНЕЦ-ТО что-то происходит. И даже когда полетели файерболы и шумовые гранаты, я ощутила лишь радостное возбуждение. Я думала сегодня об этом целый день, и я чувствую себя немного виноватой, ведь согласно всем моим убеждениям, насилие - это всегда зло, и я должна была бы опечалиться. Но, похоже, адреналин в крови настолько сильно поднимает мне настроение, что убеждения уходят куда-то на задний план.
Потом мы уходили вверх по Грушевского через 5 или 6 кордонов милиции, по пустынным вымерзшим улицам, мимо Кабмина в новогодней иллюминации с елочками. Возле одного из кордонов стояла маленькая фигурка Маши Задорожной, которая следила, чтобы все сотрудники ушли благополучно, и потом вернулась в музей ночевать. Очень она сюрреалистически смотрелась на фоне щитов и пустынной улицы. Потом, преодолев все кордоны, мы увидели бабку с кастрюлей на голове, которая истерично кричала на спрятавшихся за щитами вв-шников, и группы явно радикально настроенных ребят с лопатами и палками в руках, и поняли, что этот сюр теперь - наша реальность.
А сегодня я не удержалась и опять пришла на Грушевского. Покрытые сосульками сожженные автобусы. Фейерверки и коктейли Молотова. Бабушки стучат в импровизированные тамтамы. Бумбумбум-бум-бум, бумбумбум-бум-бум. Мужчины разбирают мостовую, подносят в мусорниках к линии огня и бросают камни в милиционеров, а те отбивают их щитами. Похоже на безумный бадминтон. К стадиону Динамо проходит группа с деревянными щитами, разрисованными на манер средневековых. Основная масса людей просто стоит и смотрит горящими от восторга глазами, и я стою вместе с ними, меня колотит от адреналина так, что я не чувствую холода, и я безнадежно пытаюсь заставить себя опечалиться, в то время как в моей голове крутится одно слово "ОФИГЕННО!!!"

Tags:

December 16th, 2013

11:44 pm: Такая насыщенность впечатлений в эти дни, и позитивных, и негативных. Наверно, надо больше и чаще писать, потому что ведь забуду, как напрочь забыла, что я делала во время Помаранчевой. Помню только отдельные моменты, а ходила ведь каждый день. Сейчас у меня меньше времени остается на Майдан, есть ведь работа, которая не отменяется, даже несмотря на то, что пробраться в музей через милицейский кордон могут только самые упорные посетители, что работы из Театрального на детскую выставку к нам привезти не могут по причине этого же кордона, что экскурсий, соответственно, нет никаких...На этих выходных мы вот вообще не работали из-за "антимайдана" на Европейской (А.Г. так радовалась, "четыре выходных, надо же, как хорошо, только чем же это заняться?"). В субботу я попыталась пройти на Европейскую, но кордон из милиционеров и автобусов стоял уже по всему периметру и не пропускал никого, хотя желающих было немало. Мне очень запомнился диалог между пылкой дамой, которая говорила о том, что там, за кордоном - стадо, и милиционером, который на чистейшем украинском возражал ей, что стадо бывает баранов, а люди - индивидуумы, и их нельзя так называть...И стало приятно, что другие люди с ним согласились, и не стали дальше развивать тему "стада", хотя пылкая дама, кажется, еще долго бушевала.
И еще множество впечатлений. Вот мужик с ленточкой бросает смятый стаканчик прямо на тротуар и смеется, когда я возмущенно заявляю, что стремиться в Европу - значит бросать мусор в урны. А на следующий день я вижу, как другие люди с ленточками руками собирают накопившийся вокруг переполненных урн мусор и складывают в пакеты. Вот Тягныбок без конца твердит сакраментальную фразу, что "ми тут на своїй, Богом даній землі", а вот глава меджлиса крымских татар говорит о достоинстве и единстве, и мне хочется расплакаться. Вот почти бессменный ведущий Майдана (кто-то знает, как его зовут, кстати?), уже явно заговариваясь от усталости, плетет неимоверную ахинею вроде "кози давали життя та радість людям" или "друг може підставити плече, а подруга може підставити щось інше". А вот на сцену, наконец, выходят долгожданный "Океан Эльзы" в старом, "золотом" составе, и черт, они играют все песни моей юности со свежим драйвом, и вокруг горят фонарики телефонов, а над нами летает камера-стрекоза и снимает все это волшебство.

Вот как это выглядело (встраивание "запрещено пользователем", поэтому просто даю ссылку):

Tags:

December 13th, 2013

10:45 pm:

Tags:

December 12th, 2013

04:52 pm: Ну, это уже не мои говнофоточки, а настоящий шедевр. Фото штурма в ночь на 11 декабря от УНИАН:

униан

Tags:
03:43 pm: Наклацала несколько фоток Майдана за 3 последних дня.
Это во вторник, еще перед попыткой штурма. Тогда было -10, поэтому людей меньше, чем обычно.
Медики на Майдане. На заднем плане - йолка:
DSCN1551
ЕщеCollapse )

Tags:

December 2nd, 2013

12:20 pm: maidan

Никогда такого не видела, даже в 2004. Реально весь город вышел. И это при том, что почти никто не доверяет оппозиции, и мало кто надеется, что смена власти сама по себе что-то решит.
У меня еще много эмоций и мыслей по поводу бестолковости оппозиции, градуса национализма среди протестующих и неконтролируемости ситуации, но писать я больше сейчас не в состоянии.

Tags:

November 22nd, 2013

12:12 pm: ukraineukraine
фото от Константина Стрильца

Tags:
Powered by LiveJournal.com